Доброго времени.)
Прошу прощения за такую задержку поста, постараюсь так больше не делать. Выбрана первая тебя, и заранее прошу прощения за немного скомканную концовку.

Пора бы уже привыкнуть, что если ты живешь в Синдрии, то просыпаешься от двух вещей: либо от яркого солнца, либо от удушающей жары. Обычно, жители этой солнечной страны поднимаются с кроватей, только если в комнате уже нечем дышать. Это было обычно к часам восьми-девяти. Ведь когда ты годами живешь под палящим светилом, привыкаешь уже не реагировать на его лучи. Или же просто учишься зашторивать окна. Но, к своему большому сожалению, Джафар ни тем ни другим не обладал: кожа у него была слишком нежная, чтобы игнорировать солнце, и поздней ночью, когда валишься с ног от работы, о шторах уже не вспоминаешь. Оттого он был единственный, кто просыпался с рассветом.
И сегодняшнее утро не стало исключением. Едва лишь солнце встало из-за горизонта и пролило свои лучи на землю и море, как Джафар уже не мог заснуть. Сначала он попытался побороться с светилом за лишний час сна. Почувствовал, как греется лодыжка в рассветных лучах, мужчина подтянул к себе ноги, размещаясь в самом изголовье кровати и скидывая с себя простынь, которой прикрывался. На одну секунду он приоткрыл глаза, выискивая свою любимую зеленую подушку. Но сразу же закрыл: даже такой свет уже бил по глазам. Джафар плюнул на мечту о подушке, и позволил слипающимся векам сомкнуться. Какая подушка, когда хочется спать?..
Но Джафар мог только фантазировать о том, как он будет нежиться в кровати. Рассвет настойчиво стучался к нему. Лучик уже освещал ноги, прикрытые ночной рубашкой, затем перекинулся на шею, на которой едва заметно билась артерия, и в конце концов остановился на лице. Он святил прямо в глаза, от этого мужчина зажмурился и вновь попытался спрятаться. Но «бежать» было уже некуда, и ему пришлось встать. Джафар сел на кровати, провел рукой по лицу и пробормотал с недовольством:
- Встаю-встаю уже…
После этих слов Джафару стало легче, хоть они и были обращены к пустоте. Сонливость немного отступила, и теперь он был готов работать. Но для начала стоит позавтракать и привести себя в порядок, тихо и не спеша. Мужчина улыбнулся мысли о скором приеме пищи, об излюбленной тишине и покое, и начал выполнять привычный порядок действий. Для начала он принялся убирать кровать. Конечно, за него это могли сделать и другие. Например, те, в чьи обязанности это входило. Но в комнату Джафара давно уже не заходили уборщики. Кому охота приходить туда, чтобы просто убедиться, что самостоятельный советник в очередной раз все убрал? А мужчина не мог иначе. Он сам мог по себе позаботиться, да и застилать собственную кровать – не такое уж и трудное дело. Кроме того, каждый раз это помогало ему скинуть с себя остатки сна. И вот, закончив, он с легкой улыбкой оглядел свои покои. Глаз радовался при виде родного и чистого пристанища. А руки, тем временем, начали стягивать ночную рубашку. Её Джафар сложил аккуратно и оставил на кровати, сам же начал одеваться в привычную для всех и для себя одежду: белую тунику прямого кроя, традиционный синдрийский «халат», на голову повязал кифию, под рукавами советник припрятал шэнбяо. Теперь он мог спокойно и уверенно отправится на завтрак, что он и сделал. Ведь жаренная рыба и сочная зелень – то, что доктор прописал. Завтракал мужчина медленно, не торопясь, скорее даже растягивая прием пищи на больший срок, чем он может быть. И продолжалось это до того, пока в обеденный зал не заходили служанки. Те приветливо улыбнулись и отвесили легкий поклон. Джафар ответил им тем же по всем правилам приличия, а сам же направился в покои Синдбада. Приветствие девушек было сигналом: он говорил, что теперь рабочий день официально начался, и он может без зазрений совести будить своего короля и заставлять его совершать трудовые подвиги. Хотя мужчину грела одна мысль, а точнее – обещание вчерашнего дня. На лице Джафара появилось почти блаженное выражение от воспоминания об этом. Синдбад обещал, что будет работать! Какое же это счастье, черт возьми! И это была не пьяная отмазка, лишь бы советник отстал и вернул бутылку. Это была не вскользь брошенная фраза, типа всех тех слов, которые любвеобильный король раздавал всем девушкам. Это было серьезное заявление, которое Синдбад произнес с задумчивым лицом, просматривая документацию. Ведь как иначе-то? Его король не дурак, видя положение дел, он не будет стоить из себя раздолбая, а займется работой! Воображение Джафара рисовало ему такие прекрасные картины: король Синдрии сидит за столом в окружении документов и разбирает их. Руки его все в чернилах, тюрбан снят, чтобы не сползал и не мешал смотреть, а на лице застыло серьезное выражение. Картина казалась такой прекрасной для трудоголика-Джафара, что чувства захлестнули его с головой. Не сдерживай он себя в эмоциях, мужчина бы пустил скупую мужскую слезу или запрыгал от радости. Но ему оставалось лишь легко улыбаться. С такими светлыми, веселыми мыслями он вошел в покои своего короля.
- С добрым утром, Син! Проснись и … - начал было говорить советник радостным голосом. Однако договорить было не судьба. От того, что мужчина увидел в помещении, слова пропали, счастье и радость тоже испарились, рот приоткрылся в немом вопросе, а на лице застыло недоуменно выражение. Но это было всего на время. Дальше Джафара охватила ненависть и злоба. Других чувств пьяный король в окружении спящих наложниц у него не вызывал. Хотя нет. Ещё было презрение. И те и другие чувства советник решил не держать в себе, а выплеснуть до определенной грани. Этой гранью Джафар условно решил считать момент, когда Синдбад будет синеть от того, что его душат.
Советник подошел к кровати короля. Медленно, почти чинно, без какой-либо суматохи. С без эмоциональным выражением лица мужчина разбудил трех девушек, прильнувших к обнаженному торсу короля. Те проснулись, начали потягиваться в меру своих возможностей. А как только увидели над собой лицо Джафара, открыли рты, чтобы издать вопль ужаса. Их остановил только жест мужчины: он всего лишь махнул рукой, как будто отгонял мошкару, а наложницы мигом упорхнули с ложа. Жить ведь хочется. Но они все же остановились в дверях, чтобы досмотреть концерт. А он не заставил себя ждать. Начался он с самых скромных нот – Джафар столкнул Синдбада с кровати. Дальше, даже не давая покорителю подземелий удивиться, возмутиться или сделать что-то ещё, советник принялся кричать на него, изредка распуская руки. У Синдбада просто не было шанса спастись от этого. Советник говорил все, что он о нем думает, что он думает об этой ситуации, о женщинах в его кровати, о запахе перегара. Мужчина все распалялся и распалялся, и кто его знает, до чего бы дошли его обвинения, если бы король не попытался защититься.
- Джафар, да что в этом такого? Ну выпил я, ну провел с девушками ночь! Что не так? Я имею на это право. И вообще, мы не говорили с тобой, когда я именно начну работка ать! И вообще, делу время, а потехе час!
На какой-то момент Джафар замолчал, и со стороны оказалось, что он задумался над этими словами. Но это было всего лишь время, чтобы сглотнуть и смочить пересохшее горло и развернуться к двери. Мужчина пошел к выходу и заговорил, ставя свою жирную точку в этом разговоре:
- Мне на это все равно! Ты дал обещание, которое надо выполнить, так почему же ты опять напился, как какая-то скотина? После работы ты можешь хоть утопиться, хоть спиться, да что хочешь делай! Но только после, не до и не во время!
На этой ноте советник вышел из покоев, не желая уже и видеть своего горе-короля. Громко хлопнуть дверью ему не дали девушки, все ещё стоящие в проеме. Но каждый, кто был в комнате, и без слов и лишних жестов понимал чувства мужчины. И не пытались задержать его – себе дороже. Джафар же направился сразу в рабочий кабинет. По его плану, если бы он работал вместе с Сином, то к ужину или даже раньше они бы справились. Теперь же, если он хочет освободиться хотя бы к полуночи, надо будет хорошенько поработать…

Шел уже четвертый час усердной работы Джафара. Перо скрипело, чернила иссякали, горстки бумаги постоянно меняли свою высоту, и мужчина уже чувствовал себя, мягко говоря, не очень. Было слишком жарко даже для Синдрии, от чего гудела голова, костяшки пальцев ныли от скрупулёзного письма. Джафар решил сделать перерыв, совсем не большой. Чтобы попить воды, размять руки и распахнуть окно. Мужчина залпом осушил стакан, который стоял на самом краю стола, после встал и подошел к ставням. Когда он открыл их и в комнату влетел свежий воздух, казалось, будто он умер и сейчас ожил. Советник сделал три глубоких вдоха, желая наполнить легкие до предела, а после с огляделся вокруг. И это не принесло должного результата, так как на глаза вновь попался король. Конечно, за часы работы желание убить Синдбада поубавилось, но при нынешнем виде оно вернулось. Искатель приключений не страдал от рук совести, а как обычно прохлаждался в компании двух любимых вещей: вина и девушек. И им явно было весело. Синдбад улыбался и что-то рассказывал, а стайка девиц каждый раз смеялась, да так громко, что было сложно и в кабинете. От этого зрелища Джафар сморщился. Не то, чтобы он не понимал Синдбада как мужчина, но все же долг для него был на первом месте. Советник не понимал всего этого разгильдяйства и вроде бы прекрасно объяснял это королю. Да только вряд ли Син его вообще слушал.
«И что с ним мне делать?» - в очередной раз подумал Джафар. Глазами он все так же впивался в компанию, и, видимо, его заметили. Король и девушки улыбнулись, мужчина махнул рукой, наверное, как какой-то знак. Джафар вздохнул, посмотрел прямо в глаза покорителю подземелий и скорее из привычки жестами пригрозил ему расправой. Все таки, Синдбад остается Синдбадом. Джафар отошел от окна и сел за стол, берясь за ручку и думая на последок: «Да и как говорится, лучше один слабый конь, чем стадо ослов. Мне мог попасться король гораздо хуже него»